BloFin Research: серебро, 50 лет взлетов и обвалов

Серебро торгуется около $60 — примерно вдвое ниже пика конца января. Рынок спорит, повторяется ли сценарий 1980 или 2011 года, когда финальный выброс цены открывал многолетний медвежий тренд. Лучший инструмент для ответа — собственная история металла.

История цен на серебро читается как череда спекулятивных маний, между которыми лежат долгие тихие медвежьи периоды. Почти 50 лет один и тот же рисунок в разных масштабах.

Самый показательный пример — пик 1979–1980 годов. Нельсон Банкер Хант и Уильям Герберт Хант собрали, по оценкам, от 100 до 200 млн унций, около трети поставочного предложения за пределами государственных резервов. Цена выросла с $6,08 в январе 1979 года до $49 к 18 января 1980 года.

Когда COMEX ввела экстренные маржинальные требования и перекрыла покупки в кредит, удержать позицию стало невозможно. 27 марта 1980 года, в «серебряный четверг», металл рухнул до $10,80, потеряв половину стоимости за одну сессию. Двигателем было кредитное плечо, и рост отыграли полностью: предыдущий максимум серебро вернуло только в 2011 году, примерно через 31 год.

Ралли 2011 года держалось на ликвидности. Количественное смягчение после 2008 года, слабый доллар и отрицательные реальные ставки подняли металл с кризисного минимума $8,88 до $49 в апреле 2011 года, ненадолго превысив номинальный рекорд времен Хантов. Рост выдохся, когда экономика стабилизировалась и аппетит к риску пришел в норму. Дальше пошло долгое сползание: за девять лет серебро подешевело примерно на 75% и нащупало дно около $12 в марте 2020 года.

Крупнейшие бумы серебра питались силами вне самого металла: скупкой рынка одним игроком, ликвидностью центробанков, антикризисными стимулами. Каждый раз с уходом такой силы рынок отдавал весь рост, а медвежья фаза тянулась годами.

Цикл 2025–2026 годов вырос из дефицита металла. Нехватка предложения сохранялась с 2019 года, биржевые запасы упали до многолетних минимумов, а месячные ставки по займам серебра к октябрю 2025 года превысили 30%. Такая ставка говорит о реальных проблемах с поставками: владельцам платили премию за то, что они дают в долг металл, который покупателям больше негде было взять. Начало движению дал физический рынок, где живой спрос вычерпывал накопленный за годы дефицит, а не искусственная скупка, как в 1980 году, и не монетарный спрос 2011-го.

Финальную стадию усилили плечо и импульс. Когда в конце января серебро прошло $100, ралли стало все более рефлексивным. 26 января ближний фьючерс на COMEX прибавил 14%, самый сильный дневной рост с марта 1985 года. Первоначальный подъем в 2025 году обеспечили накопленный дефицит и региональный перекос запасов, а завершающий рывок раздули финансовые позиции.

Макроэкономический фон сначала подпитывал ралли, а затем помог его развернуть. Январский рывок 2026 года поддержали замедление инфляции в США и растущие ожидания смягчения политики ФРС: реальные ставки снижались, и металлы без купонной доходности дорожали по всему фронту.

Сам режим ставок при этом сильно отличался от 2011 года. Тогда ставка по федеральным фондам уже была около нуля, QE2 расширяла баланс ФРС, а отрицательные реальные доходности постоянно поддерживали драгоценные металлы. Дешевая и доступная ликвидность оставалась главным драйвером роста серебра.

Поддержка начала слабеть вместе с поворотом цикла. QE2 официально завершилась 20 июня 2011 года. Во второй половине года долговой кризис в еврозоне ухудшил прогнозы мирового роста и заставил инвесторов сокращать позиции в сырье. Серебро оказалось особенно уязвимым из-за двойной природы. Оно теряло финансовый спрос, пока разгружалась перегретая спекулятивная и монетарная ставка, и одновременно ухудшались ожидания по промышленной активности в мире. В итоге обе опоры инвестиционной идеи в серебре просели разом.

В 2026 году политика оставалась жесткой, а ралли опиралось на ожидания смягчения, а не на реальные снижения ставки. Рост серебра при высоких ставках скорее говорит о физическом спросе, чем о монетарном.

В 1980 и 2011 годах драйвер исчезал, сейчас он остается и после обвала. Рост спроса заложен сразу в трех направлениях. Солнечная энергетика — крупнейший промышленный потребитель: по некоторым долгосрочным прогнозам, к 2050 году на нее может уйти от 85 до 98% известных сегодня запасов серебра. Более новый драйвер — оборудование для ИИ: серверы и ускорители под такие нагрузки требуют в два-три раза больше серебра, чем прежняя техника для дата-центров, и подобный спрос почти не реагирует на цену, поскольку серебро занимает малую долю в стоимости сборки. Третий слой добавляет электрификация транспорта.

Бычий рынок 2011 года ехал на сверхмягкой политике, текущее ралли шло при жестких условиях. Сломал его страх еще большего ужесточения, но у этой угрозы мало пространства. Чистые процентные расходы федерального бюджета в 2026 фискальном году уже превысили $1 трлн — около 3,3% ВВП, больше, чем государство тратит на оборону или Medicare, и почти 19% налоговых доходов при долге около $39 трлн. Процентные платежи растут вместе со ставками по всему этому долгу, поэтому каждое новое повышение прямо увеличивает дефицит. Долго удерживать курс на заметно более высокие ставки при такой арифметике трудно, а значит, самый разрушительный для серебра макросценарий ограничен.

Дисклеймер: изложенная информация не является инвестиционной, финансовой, торговой или какой-либо иной рекомендацией и не должна рассматриваться в таком качестве. Весь материал приведен исключительно в информационных целях.