Whitebird идёт в криптобанки. Беларусь снова первая

Осенью 2025 года белорусские покупатели получили возможность оплачивать товары на Wildberries биткоином, Ethereum и USDT. Не в серой зоне, не через P2P — легально, через белорусскую криптоплатформу Whitebird. Криптовалюта конвертировалась в рублёвые сертификаты маркетплейса в режиме реального времени. Мало кто тогда понял, что это не просто новый способ оплаты — это первый публичный сигнал о том, к чему Whitebird шла несколько лет.

Екатерина Логвинович, руководитель направления IT & FinTech юридической фирмы SBH Law Offices, сидит в сером бархатном кресле — белая рубашка, чёрные брюки, руки спокойно сложены. Светлый интерьер, никакой корпоративной атрибутики. Смотрит на собеседника спокойно и уверенно, как человек, привыкший взвешивать слова прежде, чем их произносить. Она участвовала в разработке концепции крипторегулирования для ПВТ и знает этот рынок изнутри — в том числе то, о чём не принято говорить вслух. В январе 2026 года президент Беларуси подписал Указ № 19 «О криптобанках и отдельных вопросах контроля в сфере цифровых знаков (токенов)». В июле он вступает в силу. Whitebird намерена войти в реестр первой — и, судя по всему, именно под неё этот реестр и создавался.

Страна, которая не боялась крипты

Беларусь вошла в крипту раньше других. В 2017 году страна приняла Декрет № 8 о развитии цифровой экономики — один из первых в мире законодательных актов, легализовавших криптовалюту. Все крипторезиденты были направлены в Парк высоких технологий. «Похоже на СЭЗ, но формально это не специальная экономическая зона. Резиденты не платят налог на прибыль, платят 1% выручки в администрацию парка», — объясняет Логвинович. По этой модели строились аналогичные парки в Казахстане и Узбекистане.

Пять лет эксперимент работал в режиме «посмотрим». К 2023 году стало очевидно: крипта — уже не песочница. «Пришли к пониманию, что эксперимент прошёл успешно — песочница выросла в полноценный сегмент экономики», — говорит Логвинович. Тогда к регулированию подключили Национальный банк, ужесточили требования, запретили P2P. Беларусь выстраивала не либеральную, а управляемую крипту. Указ № 19 — следующий шаг в этой логике, и у него есть конкретный бенефициар.

Как делается регулирование

Whitebird — не просто технологический стартап. Когда разговор доходит до лоббирования, Логвинович не уходит от темы — просто аккуратно выбирает, что именно сказать вслух. «Это очень крупный местный бизнес с административным ресурсом. Им хватило этого ресурса, чтобы согласовать в целом появление криптобанка», — говорит она. Компания участвовала в рабочих группах на базе ПВТ и Нацбанка. «Те нормативные акты, которые сейчас пишутся, пишутся не в одностороннем порядке. Это совместная работа, где крупные участники рынка помогают дорабатывать, дают свою экспертизу». Сами представители Whitebird открыто говорят об активном участии в разработке регулирования.

История Whitebird — последовательное расширение: начинала как криптообменник, получила биржевую лицензию, привлекла, по собственным данным, более 150 000 клиентов из 65 стран. Есть криптокарты на базе белорусских банков — под капотом конвертация крипты в фиат, снаружи привычный пластик. Криптобанк — следующий уровень: отдельное юридическое лицо, скорее всего дочерняя структура, с новым набором полномочий.

Что открывает июль

До января 2026 года белорусские криптокомпании работали в строго отведённых рамках: биржа торговала, обменник менял, брокер действовал по поручению клиента. Никто из них не мог открыть счёт, провести платёж, выдать заём. Криптобанк разрушает эту границу. «В отличие от биржи он может совмещать операции с криптовалютой с банковскими — и за счёт этого создавать новые продукты на стыке», — объясняет Логвинович.

Именно здесь она впервые за разговор заметно оживляется. Речь заходит о расчётах по внешнеэкономическим контрактам с нерезидентами в криптовалюте — одной из ключевых новаций указа. «Обход санкций или легальная альтернатива SWIFT — это плюс-минус одно и то же», — говорит она. Санкционный риск Логвинович признаёт, но подчёркивает: белорусские площадки исторически работают с жёстким KYC, «грязную» крипту не пропускают и под западные ограничения, в отличие от ряда других юрисдикций, не попадали. «Надеюсь, что в этой ситуации мы то же самое увидим», — добавляет она, и интонация снова становится ровной.

Отдельная история — фрилансеры. До указа получать зарплату в криптовалюте от иностранных заказчиков было нельзя. «Наши фрилансеры имели и имеют головную боль с тем, как получить оплату в Беларуси, с учётом того, что сто платёжных барьеров», — говорит Логвинович. «Такая была очень долгая боль, поэтому все рады и ждут».

Цена входа и риски

Порог входа для претендентов на лицензию: 20 млн белорусских рублей уставного фонда плюс 10 млн — безотзывный депозит в Нацбанке, которым нельзя оперировать. Итого около $3 млн заморожено до момента, когда бизнес начнёт работать. Это выше, чем для обычных криптобирж (~$700 000), но на порядок ниже требований к традиционным банкам. «Игроков, которым интересно, много. Но пока мало тех, кто уверен в окупаемости и готов прямо сказать: да, я иду», — говорит Логвинович. По её данным, заявки подали как минимум три игрока. Whitebird публично заявила о намерении войти в реестр первой.

Криптобанк, однако, банком в классическом смысле не является. На него не распространяется система гарантированного возмещения вкладов. «Со стороны обычного пользователя ему может быть не очевидно, что криптобанк не так же надёжен, как обычный традиционный банк, который на рынке 30 лет», — говорит Логвинович.

Есть и атмосферный контекст. Логвинович рассказывает историю о знакомом предпринимателе, опубликовавшем материал о криптовалютных расчётах: «Пару часов, наверное, прошло до того, как к нему в дверь постучали — любезно попросили не усиливать санкционное давление на страну». И добавляет с нейтральной интонацией: «У нас тут страна очень маленькая».

Ставка сделана

До вступления указа в силу Нацбанк совместно с ПВТ должен принять подзаконные акты. Параллельно ожидается ещё один крупный нормативный акт для всего крипторынка: стейкинг, займы, залог, копи-трейдинг должны получить правовое оформление. «Я думаю, что до конца весны мы уже увидим это в принятом виде», — говорит Логвинович.

Whitebird хочет войти в реестр в первый же день. «Срок довольно сжатый. Нужно и оборудование установить, и кадры собрать, и при этом ещё не все требования к криптобанку известны», — признаёт Логвинович. Но провала она не ждёт: «До конца года вероятность очень высокая. Этого срока точно хватит».

Россия за этим наблюдает внимательно. Криптолицензии там тоже обещают к лету 2026 года, Центробанк активно вовлечён в регулирование. Разница в том, что Беларусь этот путь уже прошла — восемь лет назад. Для Whitebird июль — момент, когда страна снова окажется на шаг впереди. Белорусский эксперимент давно перестал быть экспериментом. Теперь он становится моделью.


Источник: https://hashtelegraph.com/whitebird-idjot-v-kriptobanki-belarus-snova-pervaja/

Наверх